Владимир Зисман: «Потому что реальность создаем себе мы»

ЭКСКЛЮЗИВНО ДЛЯ САЙТА "АСТРЕЛЬ-СПБ"!

Перед нами Владимир Зисман, музыкант, автор бестселлера, тираж которого разлетелся за один месяц. Книгу покупали себе, друзьям, на подарки. По рейтингу магазина «Москва» книга до сих пор числится лидером продаж, «Озон» обещает сообщить о новых поступлениях, комиссия литературной премии «Рукопись года» присудила автору «Путеводителя по оркестру и его задворкам» первую премию.

зисман28


– Скажите, Владимир, вы ожидали такого успеха?

– А я, честно говоря, об этом и не думал. Все получилось как-то само собой. Я как бы наблюдал за происходящим со стороны. Хотя и понимал, что речь идет о моей книге, поэтому, разумеется, мне было приятно.

И, кроме того, я был настолько запуган хорошо знакомым мне словом «графоман», что чувствовал себя достаточно некомфортно, ожидая издания книги. Литературная премия и реакция читателей меня несколько успокоили.

– То есть вы допускали, что книгу купят несколько друзей и коллег, а остальные экземпляры заснут вечным сном, разбросанные “в пыли по магазинам”? Ведь задолго до печати рукопись ходила по рукам, точнее, по мониторам московских музыкантов, хотя почему “московских”? Ко мне текст пришел из Португалии. Значит, успех уже не был неожиданностью? Как вы шли к своей книге?

– Книга начиналась с блога в Живом Журнале (ЖЖ). Даже не начиналась. А просто мы с Женей Двоскиной играли в игру – читатели задавали вопрос на музыкальную тему, а мы на него отвечали – я текстом, а Женя рисунком. Вопросы меня поразили своей неочевидностью, потому что то, что я считал само собой разумеющимся или просто существовавшим от века, не привлекая к себе внимания, вдруг оказалось не только достойным ближайшего рассмотрения, но и требующим некоторых размышлений. Кроме того, когда формулируешь ответ на вопрос, то тема становится видна под другим, часто совершенно неожиданным углом.

ЖЖ, конечно, такая интернациональная штука, что в какой стране ее читают, совершенно непредсказуемо, да это и неважно. Единственное, что объединяет всех читателей, помимо интереса к теме – это русский язык.

В какой-то момент, когда текстов о музыке и оркестре накопилось достаточно много, мне позвонил мой однокашник Андрей Иков (он впоследствии написал замечательные слова об этой книге, которые в неё вошли) и сказал, что если немножечко дописать, то получится интересная и очень нужная книга. «Немножечко» - это не совсем точное слово в этой ситуации, но книга в результате получилась.

И, конечно, можно сказать, что появление одного за другим текстов в ЖЖ стало длинной всемирной рекламной акцией. Но, естественно, такого взрывного спроса я не ожидал. Хотя, насколько я понял, книга поступила в магазины только Москвы и Петербурга. Все остальные читатели получили ее либо через Интернет-магазины, либо из рук знакомых, которые куда-либо ехали. У меня уже выстраивается довольно длинный список стран, в которых оказалась книга. От Армении до Южной Кореи.

– Есть ли разница в ЖЖ-версии и в том, что издано?

– Да, конечно. Все же книга и ЖЖ – это стилистически разные жанры, хотя я максимально старался сохранить и лексику и стилистику. И главная проблема – это форма. Книга должна быть объединена общей идеей и логикой. В ЖЖ этой проблемы не существует – там другая протяженность. ЖЖ – это почти устная речь, нечто временное, эфемерное. В книге же пришлось тщательнейшим образом проверять каждый факт, каждую деталь, потому что если в ЖЖ у тебя есть обратная связь с читателем – ты можешь ответить, оправдаться, переубедить читателя, подискутировать и т.д., то в книге – “что написано пером…”.

– А раньше, до ЖЖ, вы писали о чем-нибудь?

– Школу я заканчивал как духовик и как теоретик. И в этой теоретической ипостаси, писал учебные работы. Потом очень продолжительное время этим не занимался вовсе. А в 2010 году поехал на гастроли во Францию более чем на месяц. Мне тогда показалось, что поездка будет очень неинтересная и, чтобы как-то себя развлечь, я завел себе ЖЖ и взял с собой компьютер. Месяц я оттуда вел репортажи. И втянулся. А поездка оказалась очень интересной. Потому что реальность создаем себе мы. Какую сделаем, такой она и будет.

– Согласна. Я не читала репортажи тех времен, но нынешние, а также “Прогулки по Москве” – очень хороши. У них, как и у вашей книги, есть харизма. Не могу представить у вас скучного репортажа. А вообще, меня, например, очень обрадовало, что первую премию литературного конкурса (а хоть бы и не первую, а любую) присудили книге с музыкальной тематикой. В комиссии же не было музыкантов, но они выбрали эту.

– Выбор комиссии, безусловно, мне более чем приятен. Я думаю, что в отношении к книге сыграли свою положительную роль две вещи. Во-первых, так или иначе, а с музыкой связаны практически все – одни играют, другие слушают. Симфонический оркестр – это даже для искушенного слушателя “объект за стеклом”, а что там внутри – неизвестно. А во-вторых, я писал не про то, как это выглядит, а про то, как есть на самом деле, а это совершенно разные вещи. Вспомните “Компромисс” С.Довлатова.

– Ну, надеюсь, что компромиссничать вам пришлось гораздо меньше. Скажите, а каким вы представляете своего читателя?

– Я представляю себе два типа читателя. Первый – это коллега, у которого книга лежит на пульте во время репетиции и он в паузах давится от смеха и подсовывает ее время от времени соседу, чтобы тот разделил с ним радость узнавания.

А второй – это меломан, который тоже давится от смеха, но уже в метро, при этом параллельно размышляя, стоит ли давать эту книгу своему ребенку, который учится играть на фортепиано или скрипке.

– Это точно - вашей книгой хочется делиться! И зачитывать понравившиеся фрагменты любому, попавшемуся под руку. Понятно почему фрагменты рукописи гуляли по рукам задолго до появления книги. Как реагировали коллеги-читатели? И отличаются ли они от просто читателей?

– Коллеги пришли в полный восторг. Не от факта издания книги, а от того, что во-первых, многие узнали в книге персонально себя. И знакомых коллег. Во-вторых, потому что многие из них были свидетелями историй, рассказанных в книге. А, кроме того, и это главное, они прочитали книгу, которая достаточно точно отражает тот мир, в котором они обитают. Со всеми положительными и отрицательными сторонами. То есть, эта книга – вербализированная версия их жизни.

Что же касается читателей-немузыкантов, то здесь ситуация чуть сложнее. Они все-таки не до конца верят тому, что оркестровый мир несколько циничнее, чем им представлялось ранее, очень рады тому, что узнали много нового, тоже веселятся и хихикают. Но некоторые моменты оказываются для них чуть сложноваты, хотя я честно предупредил в начале книги, что любое место можно безболезненно пропустить. И, конечно, идея транспонирующих инструментов является для них шоком. В силу очевидной ее абсурдности и бредовости. Мы-то привыкли, а люди с нормальными мозгами удивляются.

путевод28


– Идея транспонирующих инструментов и для многих музыкантов является шоком, шутка ли… Еще один «бонус» вашей книги, понимание которого не требует музыкального образования и понятен и так – это иллюстрации Евгении Двоскиной. Очень точные и смешные. Как вы находите такое взаимопонимание с вашим художником-иллюстратором? Откуда у нее такое «музыкантское» чутье – вы подробно рассказываете ей, что и как, или она сама?

– С Женей мы дружим уже много лет. Поэтому она меня хорошо знает. Кроме того, она чисто профессионально чрезвычайно дотошный человек. Маньяк-перфекционист. Я помню, как она застряла в Швеции в музее техники около старинного автомобиля, потому что как раз в это время иллюстрировала книгу «про тогдашнее время» и какие-то детали этого авто, может быть совершенно несущественные в книжной иллюстрации, были для нее чрезвычайно важны. Точно так же, по ее просьбе, я оформил ей пропуск в театр на репетицию, и она несколько часов подряд тихонечко ходила по оркестровой яме и наблюдала и зарисовывала какие-то существенные для нее детали. В иллюстрациях к книге все было, разумеется иначе, но ни одного технического «ляпа» там нет.

– Как отрадно слышать, что остались такие дотошные профессионалы старой закалки! Не могу не пожаловаться: раньше иллюстрации были как достоверная информация, скажем, у Рачева не могло быть - на лисе сарафан Московской губернии, а рубашка Рязанской, по иллюстрациям детских книг можно было смело рассказывать-показывать – как на самом деле было. А в 2000-х годах началась какая-то вакханалия дилетантов в иллюстрации детских книг. Хочется надеяться, что ситуация изменилась, точнее, вернулась на круги своя (просто мои дети уже выросли, и я не знаю, как сейчас обстоят дела в этой области).

– Я не очень знаком со спецификой книжной иллюстрации. Полагаю, что здесь действуют те же закономерности, что и везде – массовый наглый дилетантизм и талантливые, уникальные мастера, которых мало. Потому что мастеров и должно быть мало. Это нормально.

Ваш вопрос заставил меня сказать еще одну важную вещь. Работая над книгой с редактором, корректором, художником, верстальщиком, макетчиком и т.д. я, наконец, предметно понял, что такое профессионализм в тех областях, где, казалось бы, все и так понятно. И это научило меня смирению в суждениях.

– Скажите, жена ваш восторженный читатель или строгий критик?

– Жена – и то, и другое. У нее в этом смысле чрезвычайно выгодное место. С одной стороны – она не музыкант, с другой – уже много лет наблюдает за всей этой профессиональной кухней с предельно близкого расстояния. Поэтому ей близка радость узнавания описываемых фактов и ситуаций, но она также обращала мое внимание на те места в книге, чтение которых было бы некомфортно или непонятно для непрофессионалов. Это довольно распространенная ошибка – когда совершенно очевидные для тебя вещи ты считаешь очевидными для всех.

А, кроме того, иногда выступала с чисто миротворческих позиций, призывая меня к смягчению выражений и формулировок. Благодаря ей книга получилась добрее, а потому доступнее детям и их бабушкам.

– Ох, как вам повезло и на этот раз, с таким консультантом! На мой взгляд, это большая удача, что книга стала доступна не только музыкантам, а также примкнувшим и сочувствующим. Вам вообще везет по жизни?

– После такого вопроса не остается ничего другого как сильно задуматься.

С одной стороны, я ничего такого экстраординарного не совершал – жизнь меня выносила каждый раз туда, куда надо. Хотя, конечно, кое-что я своими поступками корректировал.

А с другой стороны, я совершал ошибки, такое тоже бывало.

В общем, я так понимаю, что любой проект, который подбрасывает жизнь, надо отрабатывать до конца. А там видно будет.

А с книгой – пожалуй, да - это последовательность позитивных случайностей.

– А есть ли какие-то места в книге или, может быть, главы, которые вам особенно дороги?

– Пожалуй, глава об эволюции музыки в России. Она и для меня оказалась несколько неожиданной, потому что в «Истории музыки» как предмете преподавания этот контекст совершенно отсутствует. Очень люблю миниатюры, посвященные гастролям. И, пожалуй, послесловие. Потому что книга в своем максимально точном отображении оркестра и его окрестностей, приобрела заметные черты абсурдизма, и последняя глава вполне может рассматриваться как пародия на книгу.

– Я бы сказала пародия не на вашу книгу, а вообще на книги по истории музыки. Вы мечтатель или прагматик? Сбылась ли какая-нибудь мечта детства?

– Конечно, мечтатель. Хотя, готов с печалью констатировать, что для того, чтобы мечта сбылась, необходимо хоть что-то сделать.

Детство у музыканта такое, что там не до мечт.

– Ну а собаке хотя бы мечтали? Или хомячке?

– А как же! Но при том образе жизни иметь собаку было совершенно невозможно – за ней просто некому было ухаживать.

Зато потом, уже много лет спустя, у нас в семье был совершенно замечательный пес Филимон, найденный щенком на улице под Рождество. Мы его называли «челобака». Как-то посчитали его лексикон (то, что он понимал) – получилось около трехсот слов. Он прожил у нас длинную счастливую собачью жизнь.

Сейчас у нас молодой очаровательный пес Лесик. Его нашел сын по интернету в собачьем питомнике. В совсем щенячьем возрасте он потерял в результате травмы лапу. Его выходили, но никто не хотел брать трехлапую собаку. Теперь он работает у нас в семье хронофагом – кто бы куда бы ни спешил, останавливается, гладит, курлыкает, сюсюкает и только потом идет дальше заниматься своими делами. Лесик внешне напоминает Эйнштейна – собаку Дока из «Назад в будущее», только раза в три больше. У него физиономия, глядя на которую, все начинают улыбаться.

Всё, больше не буду. Вы ведь понимаете, что остановиться, рассказывая про свою собаку, совершенно невозможно. А мы-то говорим о музыке.

– Это точно. Но не могу удержаться и не спросить про триста слов из лексикона челобаки. Базовые «собачьи» я могу себе представить, а что-нибудь из экзотического? Музыкальные термины понимал?

– Музыкой я ему не досаждал. Ни звуками, ни терминами. Он очень точно реагировал, например, на предложение «Ну что, пойдем, поспим?» на даче. Разворачивался и бежал впереди, оглядываясь, поднимался на второй этаж и пристраивался в кровати. А один раз шел впереди папы по узкой тропинке. Папа ему и сказал как бы в шутку: «Ну, милый, шевели поршнями-то». Филимон обернулся, а потом заметно прибавил темп. «Тут и сел старик». Мы-то уже привыкли, а папа такое видел впервые.

– На чем бы вы хотели играть, если бы гобой у вас «отняли»?

– Я умею (относительно, конечно) играть на аккордеоне и фортепиано. Более того, у меня было два музыкальных проекта, в которых я играл именно на этих инструментах. В первом случае мы квартетом играли баварскую народную музыку, и там я играл на аккордеоне. А во втором – это была идея исполнять произведения музыкальной классики в таком виде, в каком его воспринимали современники авторов – я работал на синтезаторе и компьютере.

Увлекательнейшие были программы, между прочим! Мечтаю вторую возобновить. Может, получится.

– Ого, так вы еще и полиинструменталист. От души желаю вам возобновления программы. А вообще, получается, что кроме основной работы у вас еще несколько разных проектов: музыкальные программы, книга… Что-нибудь еще? Хобби?

– Сейчас хобби в классическом понимании у меня нет. Хотя когда-то и модели самолетов собирал, и макеты железных дорог, и даже ракетный кружок был.

Сейчас я вдруг понял, сколько книг не прочитал, фильмов не посмотрел, музыки не послушал. Восполняю по мере возможности. И каждый раз, когда удивляюсь чему-то новому, делюсь этим удивлением в ЖЖ. Вот может быть из этого и получится когда-нибудь новая книга.

И очень люблю путешествовать, и в этом гастроли оказывают неоценимую помощь. Поэтому в редкие для гастролей выходные дни удалось, например, взять машину напрокат в Омане и в Австралии, полетать на вертолете в Аргентине и побывать на Северном Кипре через неделю после того как открыли КПП в Никосии.

– Может быть, наберете на какие-нибудь путевые заметки, объединенные неожиданной музыкальной темой? Думаю, теперь многие с нетерпением ждут ваших новых книг. Вы планируете еще одну? Две? Много? А что-нибудь для немузыкальной публики? А если совсем мечтать-мечтать, то какую книгу (может, в какой форме, аудио, например) хотели бы издать?

– Я очень боюсь писать новую книгу, потому что считаю, что нельзя портить людям настроение. Новая книга не имеет права быть хуже. У меня несколько идей на этот счёт. Они объединены общей темой «Как устроена музыка». Это может быть и история музыки, и общие принципы «музыкологии», потому что большая часть литературы о музыке и учебников ограничена набором фактов, а ведь в музыке, если рассматривать ее как науку, есть очень интересные закономерности и связи. Кстати, интересные не только профессиональным музыкантам. В общем, я пока думаю и удивляюсь. И чем больше думаю, тем больше удивляюсь. И если мне удастся донести свое удивление до читателя, то это будет самое то.

Если даже самую чуточку помечтать о форме книги, то, конечно, она должна быть с иллюстрациями. Мультимедийными. А иначе как я могу объяснить, с чего это я так восторгаюсь гармониями Клаудио Монтеверди или особенностями голосоведения в Кантатах Баха? Или как иначе продемонстрировать разницу в звучании православного колокола и католического?

И, к какой бы теме я не подобрался, я захлебываюсь в избытке информации. А это некомфортно мне и, полагаю, будет некомфортно читателю.

Так что я, пожалуй, подумаю еще немножко.

– С нетерпением будем ждать и хотим пожелать вам удачи и вдохновения. Я специально старалась избегать разговоров о самой книге, потому что в искусстве часто главное не «что», а «как», а «как» написана ваша книга, можно узнать только прочитав. Могу сказать, что я немного завидую тем, у кого знакомство с ней – впереди. Кстати, а какой ваш любимый отзыв о книге?

– Это, пожалуй, отзыв дирижера А.А.Ведерникова, который открыл ещё одну позитивную сторону книги:

“Очень нужная и полезная книга не только для всех тех, кто интересуется и хочет узнать ближе как лицевую сторону, так и изнанку предмета, но также и для различных участников описываемых процессов, получающих ценную и редкую возможность взглянуть на себя со стороны, и даже, может быть, сделать кое-какие полезные выводы...”

Потому что уже после выхода книги я разговаривал и с дирижерами, и с представителями администрации, и с коллегами из других театральных цехов - они стали смотреть на оркестр другими глазами.

"...и даже, может быть, сделать кое-какие полезные выводы...”.

Хотя на самом деле самым любимым отзывом было письмо от молодой супружеской пары - она флейтистка, он фаготист - они теперь по вечерам учат скороговорку "Возле ямы холм с кулями..." и, естественно, весело смеются.

– Скороговорка из главы о Фаготе?

– Да, вот этот фрагмент: “Так, навскидку, приходит в голову сольная каденция из «Шехеразады» Римского-Корсакова.  Очень яркое место. Там, даже если все выучено и получается, главное — чтобы мозги не переклинило из-за многократно накручивающихся, как спагетти, мелких мотивчиков. Чтобы вам было совершенно понятно, что чувствуют в этом месте фаготисты, попытайтесь произнести скороговорку: «Возле ямы холм с кулями. Выйду на холм — куль поправлю». Несколько раз подряд. Как у Римского-Корсакова. А теперь  то же самое со сцены”.

– Хорошо, что я не фаготист! В быстром темпе, да несколько раз подряд мне такое не одолеть. И на прощание – что вы хотите пожелать своим читателям?

– Умных и добрых друзей и собеседников, а также проницательности во взгляде на мир. И в дополнение хочу поделиться одной штукой – если вы слушаете музыку, смотрите картину или читаете книгу, пытаясь глядеть как бы глазами автора – изнутри эпохи, характера, технологии, наконец, то вы увидите совершенно другое, гораздо более интересное произведение искусства, чем то, которое видишь обычно уставшим, замороченным и вечно спешащим взглядом.

– Спасибо! И спасибо за беседу.

Беседовала Лада Исупова

Путь на сайте

Рекомендуем

Опрос

Современный роман невозможен без:

мистики (хотя бы намек) - 23%
криминальной истории (ничто так не оживляет текст, как пара трупов) - 11.5%
любовной истории (что за роман без любви) - 43.7%
социализации героя (герой должен занять достойное место в обществе) - 21.8%