Мариам Петросян о "Сказке про собаку, которая умела летать"

ЭКСКЛЮЗИВНО ДЛЯ САЙТА "АСТРЕЛЬ-СПБ"

Перед нами Мариам Петросян — художник и писатель, автор знаменитой книги «Дом, в котором», стремительно завоевавшей большую читательскую аудиторию и получившей ряд премий, среди которых «Русская премия» и «Большая книга».

«Новых книг от меня ждать не стоит», — заверила Мариам в одном из интервью, но жизнь прекрасна в своей непредсказуемости: на днях вышла в свет ее следующая книга — «Сказка про собаку, которая умела летать».

петросян28


– Это необычная книга (впрочем, первую книгу Мариам обычной тоже назвать нельзя). Эта книга — для детей-дошкольников, это сказка. Но прежде чем узнать истинную историю книги, я прочла, что сначала было... нет, именно не «слово», а картинка. Слово было потом. Поэтому моментально возник вопрос: может быть, потому, что вы — художница, для вас рисунок — начало мысли? А не наоборот? Влияет ли на вас как на писательницу ваше художественное «происхождение»? Вы видите историю картинками и потом вербализируете их или наоборот? Какое место имеет визуальный образ для вас как для писательницы? Он меняется? Словом, вопрос — «картинка» и «слово», их взаимоотношение.

– Знаете, на этот вопрос довольно сложно ответить. Любой пишущий, в первую очередь, имеет дело со словом. Будь он художник или слесарь. Вот вы, читая, видите картинку или слушаете текст? Можете ответить однозначно? Я не могу. Можно ответить так: «в зависимости от текста». Если я читаю описание чего-либо, я, конечно, вижу. Если это монолог или диалог, конечно, слушаю. Но можно одновременно слушать и видеть, и думаю при чтении эти два действия постоянно совмещаются. То же самое происходит, когда пишешь. С «Собакой» все ясно, там были картинки и текст писался под них. С «Домом» бывало по-разному. Там были сцены «увиденные» и были «услышанные». «Увиденное» не всегда удается толком описать. Так что я предпочитаю «слышать». Но услышать невозможно, если не представляешь себе все достаточно ярко. Так что одно слишком тесно связано с другим.

– Хочется ли вам самой иллюстрировать свои книги (если таковые будут)? Разве свои иллюстрации не были бы ближе к замыслу? Часто ли, оттолкнувшись от какого-нибудь рисунка, у вас в голове поневоле закручивается история, сюжет?

– Иллюстрировать не хочется. Всегда хотелось, чтобы это сделал кто-то другой. Кто-то, кто рисует лучше меня. Рассматривая иллюстрации, выложенные читателями «Дома» в сети, я ловила себя на мысли, что хочется отобрать некоторые и оформить ими книгу. Знаю, конечно, что так не делают, это выглядело бы слишком разностильно и эклектично, но вот хочется именно чего-то такого. Мне встречались иллюстрации, о которых можно было сказать: «Это то самое, что я имела в виду, но никогда не смогла бы изобразить». Они были очень разные, и по стилю, и по исполнению. Возможно, их сочетание оставило бы впечатление мусорной кучи. Но я бы рискнула.

– Мне кажется, что по отношению к «Дому» впечатления «мусорной кучи» не было бы, и именно потому, что в книге постоянно идет игра «здесь-не здесь», никогда не можешь быть уверенным, идет речь о реальном, воображаемом или прошлом. И эклектика картинок подхватила и усилила бы эту игру.

– От рисунков у меня в голове не возникают истории. Любой рисунок — сам по себе история. Я иногда вижу истории за старыми фотографиями.

– О да, у старых фотографий особая магия. Что интересно, современные фотографии не дают такого эффекта. Хотя как знать, может, по прошествии лет, когда они станут «старыми», на них тоже появится эта «печать времени», истории? Но вернемся к «Сказке про собаку». История ее написания очень любопытна, процитирую вас: «Моя подруга — художник-аниматор Наира Мурадян — решила принять участие в конкурсе детской книги, проводившемся в Бразилии. У нее была серия замечательных рисунков с крылатой собакой и наброски текста к рисункам. Она попросила меня написать эту сказку. Кто-то из Наириных друзей перевел текст на португальский, кто-то сделал макет книги. Так возникла «Летающая собака». Ее португальское воплощение не состоялось, зато (довольно неожиданно) состоялось русское... Для меня это — Наирин проект, который я помогла воплотить».

Вопрос: вы лишь литературно обрабатывали текст, предложенный Наирой, или история — ваша? Вообще это, наверное, довольно сложная и интересная задача (или даже игра) — написать сказку по «заданным точкам»? Это как импровизация на заданную тему — в музыке.

– История — тоже Наирина. Она даже принесла мне одну главу. Описание первой встречи Немой Служанки с летающим щенком. Я переписала эту главу, постаравшись сохранить все живописные детали. Если присмотреться, остальной текст более сух и лаконичен. Хозяин гостиницы Грум, Немая Служанка, Толстый Бовер, сама гостиница, стоящая на вершине холма — все придумано Наирой. Мой вклад — мальчик Топ, его тетки и Крылатый Карл. Мы с Наирой совершенно не знали, что нам делать со всеми этими персонажами, и сюжет придумывали на ходу. Наира тот самый визуал, отталкивающийся от мысленной картинки, которого вы представляли, задавая свой первый вопрос, а мне было довольно легко оформлять ее образы в слова, поскольку я несколько раз писала сценарии для ее анимационных фильмов и у нас имелся определенный опыт совместной работы. Возможно, я не всегда дотягиваю до ее воображения. Например, ей хотелось, чтобы в конце городок затопило и осталась бы только гостиница, которая поплыла бы по морю, как корабль, со всеми уцелевшими персонажами на борту. Представили картинку?

– Да, и очень ярко. Особенно в анимационном варианте это было бы здорово! А скажите, если бы остался финал с плывущей гостиницей, то Немая Служанка и Толстый Бовер были бы там? Или это случилось бы после того, как они уехали из городка?

– Финал с отплытием гостиницы обсуждался до того, как выяснилось, что они уедут. Но наверняка они бы там были. Если бы он состоялся.

прособаку28

 

– Какие еще сложности встречались в совместном написании текста?

– В этом проекте сложность представляла не столько подгонка текста к картинкам, сколько несоответствие первых (самых лучших) картинок одна другой. На одной — щенок, на другой — взрослая собака, на третьей вообще старая, на одной щенок черный, на другой — белый, на одной у щенка крылья, на другой крыльев нет и так далее. Ведь рисуя, Наира не предполагала, что эти изображения придется выстраивать в какой-то логической последовательности. Было, например, изображение взрослой собаки, которую держит на поводке крохотный человечек, одетый, как эльф, во что-то средневековое. Кажется, там уже Наире пришлось изворачиваться. Но последние иллюстрации писались под готовый текст, так что трудно было расположить только пять самых первых.

– В детских книгах художник-иллюстратор — полноценный соавтор, потому что у дошкольников наглядно-образное мышление, ребенок отталкивается от визуального. В хороших иллюстрациях можно «жить», по ним ребенок может восстанавливать текст, «перечитывая» его снова. А ваша новая книга и вовсе необычная — она появилась вослед за рисунком. Расскажите, пожалуйста, что-нибудь об иллюстрациях Наиры Мурадян.

– Наира — человек с особым «виденьем». Это проявляется во всем, но больше всего, конечно, в ее живописных работах. В ее картинах есть что-то такое, что меня глубоко трогает. Когда мы работали вместе в отделе анимации, я вечно утаскивала у нее что-нибудь. До сих пор храню эти рисунки. Сложенный лист акварельной бумаги, на одной стороне что-то замазанное, на другой — Муми-Тролль и Снусмумрик в высокой траве. Птица, похожая на тукана в очень странной позе. Какая-то запрокидывающаяся. То ли падает, то ли помирает. Кто-то скажет — приятного мало, но, на мой взгляд, она просто потрясающая. Толстая кошка. В доме родителей мужа осталась пришпиленная к стене картина — двое детей, мальчик и девочка, не дорисованные, мальчик совсем не прописан, но вот девочка… Я миллион лет обещаю себе взять ее в рамку и повесить на стену, может, однажды так и сделаю. Пока на стенах места катастрофически не хватает. Явно нужен дом побольше.

Трава, растения, цветы, животные, птицы, насекомые… не знаю, что у нее лучше получается. Наира рисует, как дышит — постоянно. У нее с собой вечно какие-то блокноты, и каждый я бы с удовольствием украла. Работать с таким художником — удовольствие.

– Ваша любимая иллюстрация к «Сказке про собаку»? (Мне очень понравились улитки на маках, очень. Напомнило детство, лето, каникулы.)

– Я больше всего люблю бегущего щенка, за которым гонятся собаки.

– Кто ваши любимые художники-иллюстраторы? Вашим детям нравились они же или совсем другие?

– У меня в детстве были четыре любимые книги с замечательными иллюстрациями. Я перелистывала их еще не умея читать и знала наизусть каждую картинку. Сказки Андерсена издания 1899-го года с гравюрами и иллюстрациями Ганса Тегнера, второй том «Дон Кихота» 1881 года, с иллюстрациями Гюстава Доре, и (самая новая) Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», тоже с иллюстрациями Доре. Еще была дореволюционная «Тысяча и одна ночь». К сожалению, у нее не сохранились ни обложка, ни титульный лист, так что я не знаю, кто ее оформлял, но иллюстрации были очень реалистичные и страшные. Благодаря этим книгам, меня в дальнейшем не пугали «яти» и бесконечные твердые знаки в старых книгах, зато «Дон Кихот» так и остался начинающимся со второго путешествия. Я прочла, конечно, со временем и первую часть, но это было уже не то. Не так волшебно.

Мне кажется, любой человек предпочтет иллюстрации, к которым привык в детстве. Я знаю людей, которые фанатично ищут и находят для своих детей старые издания, хотя те же самые книги стоят на полках в магазинах с новыми, яркими иллюстрациями. Это не совсем правильно. Сейчас у детей есть выбор, но мы иногда лишаем их возможности выбирать, навязывая собственные предпочтения. Я и сама этим грешу, ни разу не клюнула ни на одно из новых изданий «Алисы», хотя видела много вариантов, с чудесными цветными картинками. Возможно, моим детям они понравились бы больше, чем старое академическое издание. Но для меня существует только одна «Алиса», с иллюстрациями Тенниела, так что, боюсь, на новую покупку меня уже никому не соблазнить.

– Как интересно! Я никогда не думала в этом ключе об иллюстрациях, но по отношению к книгам для детей это так же верно: не стоит настаивать на том, чтобы дети шли по тому же «списку», что и мы. У них будут свои книги. Другое поколение – другие книги.

А кто ваши любимые современные иллюстраторы?

– Любимые современные иллюстраторы… Ну, в первую очередь, наверное, Владислав Ерко. Потряс еще в 90-х безумным, филигранным оформлением книг Кастанеды. У меня есть его «Сказки Туманного Альбиона», привезла из Москвы, вполне отдавая себе отчет, что купила книгу себе, а не детям. Люблю иллюстрации Игоря Олейникова. Из последних, кто очень понравился — Ребекка Дотремер.

Дети, как правило, не приходят в восторг от того, что восторгает меня, у них свои вкусы и предпочтения. Старший сын вообще равнодушен к иллюстрациям, даже маленьким не просил показывать ему картинки при чтении. Младший просит. Рассматривает очень придирчиво. Делает замечания. Мало что одобряет. Когда рисует сам, тоже вечно недоволен. Муж считает это признаками будущего художника. Пока знаю только одну книгу, безоговорочно любимую обоими — «Пришельцы с Плюха» Пола Стюарта с иллюстрациями Криса Риддела. Кстати, мне Риддел тоже нравится.

– Есть ли у вас собака? Хотя, наверное, этот вопрос, скорее, к Наире, так как это ее персонаж. А у вас есть домашние питомцы? Хотелось бы о них рассказывать, или о щенке пришлось писать, потому что он был вставлен в «условия задачи»?

– Животные есть. Дворняжка Мотя — маленькая, кривоногая пародия на немецкую овчарку, и кошка. Собака старенькая, ей уже четырнадцать. Кошка еще молодая, осенью исполниться год. В связи с многогранностью характера у нее несколько кличек: Крысуан, Чичи и Ягуляр.

– Три имени? И она откликается на все?

– Ни на что не откликается. Только ушами дергает. Это же кошка — гордый хищник. Она до нас не снисходит.

– А у Наиры есть собака? Или, может, как у вас — кошка и собака?

– До Наиры мне в этом смысле далеко, у нее целый зоопарк. Затрудняюсь сказать, сколько у нее сейчас кошек, но одна-две есть всегда, а еще у нее замечательный пес Готи — огромный, белоснежный, почти северный медведь. Наира постоянно живет на даче, так что Готи места хватает. Не представляю собаку таких габаритов в городской квартире.

Летающий щенок Наиры сильно смахивает на французского бульдога ее подруги. Мне кажется, своим происхождением он обязан именно ему.

– Вашим детям понравилась ваша новая книга? Мне, кстати, жаль, что мои дети выросли из младшего возраста, я бы с удовольствием читала им вашу солнечную сказку. Идея своего щенка, да еще летающего, думаю, любому ребенку придется по душе. Если бы он еще и говорил! Впрочем, собаки такие преданные слушатели, что поневоле начинаешь считать их собеседниками.

Вы прикидывали реакцию ваших детей, когда писали? Или вы показали им готовый вариант? Как вообще семья относится к вашему писательству и особенно писательскому успеху?

– Я пока не могу ответить на этот вопрос. Книгу они еще не видели. Старшему сыну четырнадцать, он явно перерос летающих собак. Последним, что я читала ему вслух, был «Остров сокровищ». Потом младший сын стал требовать, чтобы перед сном читалось ему, так что теперь старший лежит с айпадом, и мое бормотание ему только мешает. Сам он не читает. Возможно, «Собаку» при желании и мог бы одолеть, но вряд ли у него возникнет такое желание. Про младшего затрудняюсь ответить, понравится ли ему. Он обожает инопланетян и всякого рода космических монстров.

Я не думала о своих детях, когда писала «Собаку», и ничего из написанного не зачитывала им вслух. Скорее пыталась представить реакцию юных бразильцев.

К писательству дети относятся положительно, пока оно ни в чем не нарушает течения их жизни. А поскольку даже ответы на письма его нарушают, вряд ли реакция останется положительной, если попробовать уделять этому занятию больше времени.

Муж всегда поддерживал и помогал. Когда я говорю о «Доме», что эта книга писалась только для себя, я немного кривлю душой, потому что, конечно, и для него тоже. В первую очередь для него. Он был первым слушателем и критиком, начиная с совершенно кошмарных рукописей, которые я зачитывала ему вслух, и заканчивая распечатками. В результате он, один из немногих в моем окружении, кто не читал уже изданную книгу, и это меня ничуть не напрягает, я слишком долго затаскивала его в «Дом», ему пришлось выслушать слишком много вариантов одних и тех же сцен, у него слишком много «Дома» в голове, так что единственная реакция при чтении может быть: «А где то место, где…?» «А разве это было не по-другому?»…

Мои родители были счастливы успехом книги, родители мужа тоже.

– Счастье родителей легко представить. Обычно они радуются больше, чем авторы книг, радость просто смотреть на них. На мой взгляд, ваша книга не ограничивается детской аудиторией. Мне, например, очень понравилась ваша идея о том… (постараюсь сказать так, чтобы не открывать карт тому, кто еще не читал), что тем, кто мечтает о деньгах, от Великого Случая достается «цветочное золото» (что, впрочем, их вполне удовлетворяет и радует). Какой вы представляли вашу аудиторию?

– Аудиторию, повторюсь, я представляла скорее бразильской. Если вообще представляла. Я старалась, чтобы текст в первую очередь понравился Наире. Ведь это ее детище.

– В одном из интервью вы сказали, что у вас осталась целая папка, набитая вариантами финальной главы Сфинкса из «Дом, в котором», общим объемом с приличную повесть. В связи с этим вопросов два:

Не жалко ли держать взаперти эту папку? Не хотите ли дать этим материалам свою жизнь? Хотя бы как вариант «Женщины французского лейтенанта» Фаулза, где в одной книге предлагается несколько финалов? Ваши читатели были бы очень рады.

– Знаете, это довольно забавно. Большинство читателей считают, что книга и так слишком растянута и что в ней слишком много «воды». С другой стороны, фанаты «Дома» в Додо Зиле уверяли, что будут счастливы прочесть все что угодно из имеющего отношения к книге, чуть ли не нарезки из двух-трех предложений. Так что я обдумываю возможность выложить удаленные сцены, где-нибудь в сети, чтобы порадовать последних, не повредив при этом первым.

– Я думаю, фанаты будут очень рады — это же как второе дыхание, новая пища для обсуждений и споров. Скажите, а нет ли у вас такой художественной папки? С рисунками? Нет ли планов выпустить их в свет?

– Папка с рисунками у меня, разумеется, есть. По сравнению с папками рукописей совсем тоненькая. В свет там выпускать особенно нечего.

– Готовы ли вы повторить свое заявление «Не ждите от меня новых книг», или в этот раз вы оставляете надежду своим почитателям?

– Не знаю, что на это ответить. Один раз уже сглазила, не хочу больше делать никаких заявлений.

– Что бы вы пожелали читателям вашей новой книги?

– Детей соответствующего возраста.

– Спасибо. А от себя я бы пожелала вашим поклонникам еще много-много ваших новых книг, а вам — вдохновения и желания писать.

Спасибо за беседу.

Беседовала Лада Исупова

Путь на сайте

Рекомендуем

Опрос

Современный роман невозможен без:

мистики (хотя бы намек) - 23%
криминальной истории (ничто так не оживляет текст, как пара трупов) - 11.5%
любовной истории (что за роман без любви) - 43.7%
социализации героя (герой должен занять достойное место в обществе) - 21.8%