Лариса Романовская: «Главное отличие писателя от любого другого человека – это постоянная работа»

роман25Интервью с Ларисой Романовской, автором книг «Самая младшая», «Вторая смена» и «Московские Сторожевые»
Журнал Лучик. № 5 (18) 2016

– Лариса, такой необычный вопрос – сразу и в лоб. Как люди становятся писателями? Вот жила себе обыкновенная девочка, училась в школе и… что с ней такое случилось-то, что она в писатели решила податься? 
– Мне едва исполнилось семь, когда я начала писать стихи. Дело было летом, я каталась на велосипеде по дачному посёлку Валентиновка – и у меня, видимо, в ритме этого велосипеда, начали складываться строчки. Первые стихи были про Высоцкого. Когда я их записала и прочла дедушке с бабушкой, они немного изумились. Спросили, точно ли я их сама придумала, может, в «Пионерской правде» прочла? Чуть позже  мама  узнала, что в Республиканской библиотеке есть детская литературная студия «Жизальмо», отвела меня туда. Для меня там было счастье. Руководитель студии «Жизальмо», Татьяна Михайловна Котенёва, учила нас писать стихи и прозу, читать хороших авторов, мы, студийцы, дружили между собой и дружим до сих пор, уже столько лет. Из нашей студии вышли многие известные сегодня писатели и поэты.
 
– И ты поступила в Литературный институт, так?
– Так. Вообще-то я хотела поступать в юридический, но мама с бабушкой уговорили меня податься в «Лит». И я до сих пор не уверена, что правильно сделала, послушавшись их. Как только я поступила, я немедленно перестала писать. В семнадцать-то лет! Для меня это была катастрофа. Вообще-то всё абсолютно нормально – в этом возрасте у пишущего человека идёт перезагруз самооценки, он понимает, что всё, написанное раньше, очень слабое, но не знает, как сделать лучше. Через подобное проходят многие, но я об этом не знала. Мне казалось, что так очень неправильно – учиться в «писательском» институте и при этом ничего не писать. И я не знала, что со мной будет дальше. Зато в «Лите» мне повезло с преподавателем практической стилистики – мне кажется, это самый главный предмет из всех, которые там преподают. Нам эту дисциплину читал профессор Александр Иванович Горшков, самый лучший преподаватель на свете. Его лекции меня примиряли с тем, что, возможно, писателя из меня так и не выйдет. Но он так интересно рассказывал! Я тогда уже ничего не писала сама, но после его лекций хотелось взяться за перо, руки чесались. Я считаю, что учебник Горшкова по стилистике – это лучшее и единственное учебное пособие по «писательству». Александру Ивановичу сейчас девяносто три года, какое счастье, что он есть на свете!
 
– Потом девочка издала свои первые книги...
–  Я очень боялась писать прозу. Я этого не делала со школы, в «Лите»-то училась «на поэта», и то была уверена, что всё так, детское увлечение. И тут вдруг меня прорвало, как кран с горячей водой. Сперва были фанфики, потом собственные тексты – не сразу, я искала жанр, сюжеты... Первые свои повести я отсылала в издательства, общим потоком, в ответ было молчание или отказы. И один мой приятель однажды сказал: «А ты напиши про ведьм, сейчас фэнтези пользуется спросом». И я написала две книжки про добрых сторожевых ведьм, они называются «Московские сторожевые» и «Вторая смена». Их опубликовало издательство «АстрельСПб», я стала финалистом премии «Рукопись года». Потом мне стало скучно писать про ведьм – и я начала совсем другую историю, про девочку Полину по прозвищу Вишня. Что-то вроде семейной саги глазами восьмилетнего ребенка. У меня как раз примерно в этом возрасте были сын и племянница, я смотрела на них, на их друзей, вспоминала собственное детство. По итогам получилась книжка под названием «Самая младшая». В 2015 году она вошла в шорт-лист премии «Книгуру», которую вручают детским писателям. И вот на  церемонии награждения до меня вдруг вообще дошло, что я писатель.  Мне до этого всё время казалось, что я притворяюсь. Да ещё и детский! Счастье-то какое. После этого я немедленно поскакала писать следующий текст – про подростков.
 
– Наши читатели – люди необычные. Большинство из них – сами писатели. Или художники. Им будет интересно узнать, каково сейчас живётся детскому писателю? Где, скажем, он работает? Во сколько ложится спать?  Как протекает его обычный день?
– Так же, как у любого другого фрилансера. Я сплю, ем, гуляю с собаками, готовлю ужин, учу английский, иногда вышиваю крестиком. Я работаю редактором новостного сайта, соответственно, несколько часов в день занимаюсь своей основной работой. Журналистику я оставила, когда поняла, что либо я пишу статьи, либо собственные тексты – на то и на другое меня не хватает. С редактурой всё наоборот, она не отнимает время и силы, предназначенные на тексты, а, напротив, позволяет «прокачать скиллы». Раз в несколько дней я пишу собственные тексты. Это похоже на приступ чего-то неотвратимого и непобедимого – как мигрень, как грипп, как сон, который наваливается независимо от того, хочешь ты этого или нет. Я просто сажусь и пишу. Иногда час, иногда несколько. Потом иду гулять с собаками (у меня две собаки и четыре кота) и выдыхаю, возвращаюсь в себя, в реальность. Вообще, как мне кажется, главное отличие писателя от любого другого человека – это постоянная работа. Мозги, в отличие от компа, выключить нельзя. Всё равно в голове будут мысли про текст, реплики персонажей, сомнения в том, нужен ли сюжетный поворот. И вместе с тем на улице, в библиотеке, в гостях, в любом месте писатель всё равно работает – ловит реплики, привычки, оттенки, запахи, звуки.
 
– А как писатели воспитывают своих детей?  Вот в советское время – лет пятьдесят назад – все писатели просто мечтали, чтоб их дети поступили в Литинститут и тоже стали писателями. Как обстоит дело сейчас? Вы пожелали бы сыну писательской судьбы? А что думают Ваши коллеги?
– Моему сыну скоро тринадцать лет. Он иногда пишет стихи и придумывает рассказы, но хочет стать, когда вырастет, инженером или программистом. Мишкин отец – программист, у них очень много общего.
 
– Теперь вопрос практического характера. Всем нам известно: разумный человек надеется на лучшее, а готовится
ся к худшему. Человеку, к примеру, 14–15 лет. И решил он стать писателем. Что он должен делать?  На что надеяться?  К чему готовиться?
– Надо получать профессию и параллельно читать как можно больше, советоваться с людьми, которые являются для тебя авторитетом, узнавать, какие книги они читали, читать колонки книжных рецензий и обзоров – на специализированных сайтах или в СМИ. Искать хороших учителей литературы, студии и кружки. Не бояться показывать свои тексты – на сайтах или живым, а не виртуальным единомышленникам. И писать. Прислушиваться к критике, прислушиваться к отзывам, анализировать свои ошибки, разбирать чужие тексты, переписывать собственные. Сперва будет трудно, а текстов через тридцать уже само пойдет.
 
– И теперь редакторская просьба. Корыстного характера.  Нельзя ли коротенький рассказ? Или стихотворение. Персонально для «Лучика»!
– Можно.
 
* * *
«Господи, упокой». – Так сказал священник.
На Пискарёвке туман, как на нашей даче.
Женя, привет! Меня тоже назвали Женей.
Я твой двоюродный правнук. Мы тёзки, значит.
Ты был рождён в феврале. В мае в метрику вписан.
Я же, по факту, апрельский. Без изменений.
Только прабабка Юля, сестра твоя, типа,
Маме сказала: «Ну, если пацан, то Женя»?
Там, на Четвёртой линии, нынче садик.
Мы – так вообще проживаем на Ветеранов.
Ты был худым, лохматым. И вредным, кстати.
– Это прабабка Юля сказала маме.
Ты собирал заметки про самолёты.
Мне говорят: не больно – фугаской насмерть.
Ты слишком хмурый на том уцелевшем фото.
Ты, извини, что тебе навсегда тринадцать.

Путь на сайте

Рекомендуем

Опрос

Современный роман невозможен без: