Интервью главного редактора «Деловому Петербургу»

Интервью с главным редактором издательства «Астрель-СПБ» Александром Прокоповичем в газете «Деловой Петербург».

Мы часто слышим, что книжный рынок сегодня находится в упадке, а электронные книги уже почти вытеснили канонические бумажные. О том, верно ли это утверждение, а также о том, почему в нашем кино нет успешных экранизаций и российские авторы мало востребованы у иностранных читателей, с "ДП" поговорил главный редактор издательства "Астрель–СПб" Александр Прокопович.

про

Россия, некогда гордившаяся званием самой читающей страны, теперь отстает от других по количеству читающих на процент населения. Как мы до этого докатились?

— Скажем так, мы не очень преуспеваем. Хотя в 1991 году, к примеру, ситуация была хуже. Но никогда в России читатель не имел такой возможности выбора, как сейчас, и такого количества качественных переводов. Нон–фикшен, фикшен, любые жанры и направления. В этом направлении пройден огромный путь.
А вот с точки зрения инфраструктуры — ее как не было, так и нет. Более того, ситуация даже ухудшилась. Примерно за 5 лет количество книжных магазинов в стране сократилось раза в два. Единственный город в России, в котором их количество на душу населения соответствует европейскому, — это Петербург. А вот Москва — уже нет.
Ряд практик у нас просто отсутствует. Для других стран нормально, чтобы сколько–нибудь значимое издание обязательно имело колонку книжного обозревателя. Молчу уже про то, что у нас практически утерян институт литературных журналов.

Поддержка культуры — общее место в риторике властей. Как это сказывается на книжной сфере?

— Петербургский книжный салон — подтверждение того, что реальные дела есть. И это ведь не единственное подобное мероприятие. Вопрос только — как это делается. Почти как в старом анекдоте: "Почему у верблюда шея кривая? — А что у него ровное?" И книжная сфера тут не уникальна.

Недавно вы писали про отсутствие в книжной сфере информационного поля.

— Вот наглядный пример — как–то американская телеведущая Опра сказала, что надо бы почитать Толстого. И "Анна Каренина" на следующий день стала бестселлером — буквально смели с полок. Можете представить российского телеведущего, который вдруг сделал бы такое заявление? А главное, чтобы оно сработало? У нас только два человека, которые могут влиять на пристрастия читателей и общества. Это президент и Иван Ургант. Скажу больше — когда я прихожу на телевидение, там строго–настрого запрещают упоминать издательство, а также названия книг и авторов. Притом что рядом сидит театральный деятель и свободно говорит о конкретном театре, спектакле, актерах. Это ответ на многие вопросы: театр считается нашим культурным достоянием, а книги — "развелись тут разные".

Может, это связано с тем, что у нас есть громкие театральные имена, их знают на Западе, а современных писателей, известных за границей, нет?

— Если государству все равно, то откуда им взяться? Тем не менее они все–таки "берутся". Сорокин, Степнова, Водолазкин, Абгарян. Да, их не так много, как хотелось бы. Но и русская литература не такая уж большая. А какой процент англоязычного населения в мире и, соответственно, какую аудиторию охватывает любой тамошний писатель просто "по праву рождения"? Более того, получается, что мы делаем все, чтобы русскоязычная аудитория становилась меньше. Еще 10 лет назад можно было смело оперировать цифрой 300 млн, сейчас у нас 150 млн. Потому что все те страны, которые раньше позиционировали себя как русскоязычные, этого уже не делают. Теряем читателей десятками миллионов.

Но, например, шведоязычных и норвегоязычных любителей чтения еще меньше. Что не мешает писателям из Скандинавии добиваться мирового успеха.

— Сейчас скандинавская литература действительно дала целую плеяду мощных авторов, которых покупают и переводят. А наши тексты либо не задевают какие–то струны души, либо качество их ниже тех, что уже есть. Издатель, если берет иностранную книгу, должен будет вложить деньги в перевод. Плюс преодолеть некий порог, потому что, к примеру, не каждый американец с легкостью поймет российскую жизнь. То есть у издателя два риска, и, чтобы их компенсировать, он должен купить что–то уникальное. Наверное, у нас пока мало оснований на это претендовать.
Если же говорить о помощи государства — знаем, как работает, допустим, Польский культурный центр, Институт Гете, Британский совет. Они предлагают преференции издательствам при переводе значимых для этих стран книг. Возможно, и у нас есть подобное. Но я ни разу не встречал, чтобы какой–нибудь русский культурный центр предлагал американским издателям: "А давайте мы оплатим перевод, и вы станете рассматривать этого автора и данную книгу наравне с вашими?" Другой вопрос, как отбирать эти книги. Потому что всегда, когда говорим о господдержке, понимаем, что определяющим будет, увы, не качество.

Сразу не вспомнить успешные экранизации российских авторов, а зарубежных — всегда на слуху. С этим у нас в чем проблема?

— Дефицит текстов с крепким сюжетом — то, что требуется для экранизации. Во–вторых, думаю, есть определенные (да простят меня продюсеры) перекосы в сторону продюсерского кино. У нас автор, сценарист — фигуры вторичные. Как однажды сказал знакомый продюсер: "Я отпинал 11 авторов". Хотя на выходе получилось ужасающее кино с бешеным бюджетом, которое провалилось. Вопрос: ради чего было отпинывать?
Мне кажется, наши продюсеры вообще не способны, к сожалению, с уважением отнестись к первоисточнику. То же самое зачастую происходит в театре. Господа, вот Гоголь — так, может, будете ставить его, а не что–то свое? Либо не пишите тогда "Гоголь" на афише, пишите: "Это я придумал". Чтобы людям было понятнее.
Так что у нас нет экранизаций, есть продюсеризации. Что касается сценариев — это ужасно. Некая компания предлагает нам новеллизацию по их сценарию. Понимаю, что из этого книгу не сделать, потому что событий явно не хватает. Очевидно, что не так и почему, как исправить, какие упущены ходы. Спрашиваю: "А как мы сделаем новеллизацию? Получится ведь то, что называется "книга–бритва". Она будет настолько тонкой, что ее корешком можно будет порезаться. Отвечают: "Зато будут красивые картинки".

[…]

Читать далее на сайте «Делового Петербурга»

Фото: Валентин Беликов

Путь на сайте

Рекомендуем

Опрос

Современный роман невозможен без:

мистики (хотя бы намек) - 23%
криминальной истории (ничто так не оживляет текст, как пара трупов) - 11.5%
любовной истории (что за роман без любви) - 43.7%
социализации героя (герой должен занять достойное место в обществе) - 21.8%