Что в гопнике тебе моём?

гопник0203Издательство «АСТ» выпустило книжку журналиста Глеба Сташкова «Записки купчинского гопника». Чтение, безусловно, захватывающее, да и смысл в нем есть. Ведь по-настоящему всей глубины купчинской гоп-души не понять, пока она сама не подойдет к вам на темной стороне улицы. А поскольку еще не все осчастливлены, то по прочтении можно заранее подготовиться к потенциальной встрече с чётким и по-своему прекрасным.

Повествование построено немудрёно: автор рассказывает об одном дне жизни, который он думал провести с телегруппой, показывая достопримечательности родного Купчино и перемежая повествование яркими жизненными воспоминаниями и посещениями кабаков. В конце концов спутники его послали по той причине, что алкоголик и обсос, зато домой повествователя сопроводила знакомая по имени Жанна, которая по приходе в квартиру стала его любовью. Лирическая героиня-брюнетка появляется в компании попивающих героев случайно, но эпически:

«— Терпеть не могу имя Жанна, — заявила Аня, порядком захмелевшая и уже задремавшая у меня на коленях.
— Почему? — равнодушно спросила брюнетка.
— Имя Жанна получается путем прибавления буквы ж к имени Анна. А что хорошего может получиться, если прибавить ж?»

Сташков вспоминает юность, армейских друзей, соратников по партии «Яблоко», а также всякую сракотень (выражение авторское и не самое забойное). Вот, например, веха редакторства в местной редакции «Новой газеты»:

«Скука, скажу вам, смертная. Тексты усыпляли унылой оппозиционностью.
Обычно я читал только питерские полосы, а тут решил почитать всю. Настроение, и без того паршивое, испортилось окончательно и постепенно приближалось к критическому. Воровство, убийства, злоупотребления властью в такой консистенции, как в «Новой газете», и здорового человека доведут до суицида, чего уж говорить о похмельном неврастенике».

Как вы понимаете, любовь к работе — не самая сильная сторона купчинского гопника. Приоритеты у такого мировоззрения совсем другие.

«- Побывать в Купчино и не выпить — это абсурд. Это как побывать в Венеции и не прокатиться на гондоле. Как побывать в Копенгагене и не посмотреть на Русалочку. Как побывать в Амстердаме…
— Хватит, — прервал Жора. — Лучше уж выпьем, чем как в Амстердаме».

Но выпивка выпивкой, а Купчино, хоть как бы и само по себе, но все-таки в Петербурге находится. И культурная планида в книжке присутствует.

«Помню, на Адмиралтейство я помочился за два косаря. Но это было позже. Это были уже полноценные деноминированные рубли. Менты сначала хотели три косаря снять — как-никак, памятник архитектуры. Но сторговались на двух».

Купчинский гопник в лице автора не чурается распространять культуру в провинции — используя любой подходящий повод. Вот Глеб Сташков где-то в Вятке занимается избирательной кампанией каких-то яблочных депутатов.

«Принесли водку и пельмени.
— А запивка? — спросил я.
— Ах мы дурачье деревенское, — заволновались кандидаты. — Люди из Москвы приехали, им запивка требуется, а мы, лапти колхозные, и не сообразили.
— Я не из Москвы, я из Петербурга.
— Тем более. Культурная, (нецензурное междометие), столица. Без запивки не обойтись.
Послали самого молодого кандидата за запивкой. Он принес пиво. Каждому по две кружки. По их понятиям — это и есть запивка».

Но политика — это тщета. Культура для гопника все равно как-то ближе и понятнее. В книжке даже про Пушкина есть.

«Заходим мы как-то в кафе в Пушкинских Горах. Вся водка — одного сорта. «Пушкин» называется.
— Дайте, — говорю, — два Пушкина по сто.
Дама за стойкой вскидывает голову и с гордостью заявляет:
— Пушкин в разлив не продается.
Потом меняет гнев на милость и поясняет:
— Если вам пол-литрового Пушкина много, возьмите «малька».
Взяли пол-литрового, чтобы не оскорблять солнце русской поэзии».

Если на основание процитированных выше фрагментов потенциальный покупатель решит, что весь текст являет собой вот этакое фриволитэ, то он ошибется. Помимо описания деятельности современного и не очень петербургского политбомонда в книжке много программных высказываний и утверждений, с которыми просто невозможно не согласиться. Вырванные из текста, они выглядят ходульно. А вот в живой нити повествования – ну просто книга книг. Купите и прочтите, не пожалеете. Только постарайтесь подойти к предмету непредвзято, не так, как это делали телезрители, увидевшие Глеба Сташкова по телевизору — о чем он честно вспоминает: «Что это за рожа? Кто этот омерзительный человек? Чем он известен?» Внешность обманчива, а истина всё равно где-то там. И вывод о жизни и о тех, кто нас в ней окружает, един, универсален и роднит всех, живущих в нашем городке:

«... геи похитили у меня друга. Через много лет еще одного моего друга... похитила девушка. Она ушла от меня к нему. Будучи гомофобом, я стал еще и гетерофобом. Мне наплевать на сексуальную ориентацию, мне все одинаково противны».

Евгений Хакназаров,
«Фонтанка.ру»

Путь на сайте

Рекомендуем

Опрос

Современный роман невозможен без:

мистики (хотя бы намек) - 23%
криминальной истории (ничто так не оживляет текст, как пара трупов) - 11.5%
любовной истории (что за роман без любви) - 43.7%
социализации героя (герой должен занять достойное место в обществе) - 21.8%